Хроники
   Жакко

Минувшим летом решил съездить на родину, где после смерти родителей не был 7 лет.

Выехал в 5 утра. К обеду миновал Челябинск. А часа в 2 остановился отдохнуть и пообедать. Остановку сделал у моста через реку с громким названием Уй.

Накрыл поляну. Автомагнитолу сразу выключил, что бы наслаждаться звуками воды бьющейся о валуны. Можно часами сидеть у быстро бегущей воды и , любуясь, тупо ни о чем не думать. Но дорога зовет.

К вечеру подъезжаю к городу Гай. До Орска осталось 35 км. Но я свернул в сторону. Проехав минут 10, заставил себя остановиться. Начал думать- зачем повернул налево? Медленно начал понимать, что это дорога на Ириклинское водохранилище. Что-то манило меня туда. Если меня манит родина моего деда, думал я, то надо миновать Орск, и по другой стороне Урала добираться до нового Севастополя.

Нет, я ехал в другую сторону Ириклы. И тут я понял: меня неудержимо тянет туда, где последний раз был с отцом на рыбалке. Уртазым! А, собственно, что меня держит? Хоть и далековато, но решение принято, и педаль газа в пол. Вокруг красотища!. Я лишний раз убеждаюсь, как прекрасна наша Родина. Где бы я ни был. Прекрасна и тайга и болота Севера и Кавказ, Карпаты и, конечно мои родные предгорья Урала. Степь! К сожалению, я не Пришвин. И мне не передать ни той красоты, что вокруг, ни чувств испытанных мною. Солнце уже готовило себе облачную постель у горизонта, когда я подъехал к берегу.

	Нет, я ехал в другую сторону Ириклы. И тут я понял: меня неудержимо тянет туда, где последний раз был с отцом на рыбалке. Уртазым! А, собственно, что меня держит? Хоть и далековато, но решение принято, и педаль газа в пол. Вокруг красотища!. Я лишний раз убеждаюсь, как прекрасна наша Родина. Где бы я ни был. Прекрасна и тайга и болота Севера и Кавказ, Карпаты и, конечно мои родные предгорья Урала. Степь! К сожалению, я не Пришвин. И мне не передать ни той красоты, что вокруг, ни чувств испытанных мною. Солнце уже готовило себе облачную постель у горизонта, когда я подъехал к берегу.
	Огляделся. Да, именно тут мы и были. Рядом небольшая березовая рощица. Слева овражек, заросший кустами. Мерно плещут волны, разбиваясь, о выходящий из воды огромный камень. Невдалеке посвистывает желто-коричневый сурок.
	Я сел на разогретый июньским солнцем камень. У самой воды. Как же все это было тогда?
	Мы с сыном, который был тогда еще подростком, приехали к старикам в гости. Через неделю, устав от всех обязательных встреч с родней, друзьями, соседями, я предложил отцу съездить на рыбалку. У папы, к тому времени битому двумя инсультами, загорелись глаза. Уговаривать не надо было. С нетвердой координацией движения и нарушенной речью, батя сразу скомандовал:- На две ночи! И развернул бурную, для него, деятельность. Сначала пошел к своему другу Егорычу. Через полчаса ветераны стали уже доставать меня своими предложениями. Собраться на рыбалку дело 2 или 3 часов. Деды растянули это дело на 2 дня. Вижу, что сборы доставляют им удовольствие. И не стал вмешиваться. Зато мой сын был занят с ветеранами по полной. Когда начали загружаться , я ужаснулся. - Эй, отцы, мы, что на месяц , на Байкал собрались? Мой возглас был проигнорирован. Степенно уселись в битком набитую машину и коротко скомандовали: "Садись, трогай". Приехав, Вовчик и Егорыч сразу занялись снастями и ловлей рыбы. Отец от меня не отходил. Занимались обустройством лагеря, Собирали кизяк для костра. В рощице сухостой и хворост собрали, расплодившиеся в последнее время туристы и рыбаки. А рубить, и так редко встречающиеся в наших краях, березки не хотелось. И я, и отец понимали, что это наш последний совместный выезд на рыбалку. Занимаясь делами, посматривал на отца и сознавал насколько он мне дорог, и насколько я глуп, что большую часть жизни прожил вдали от родителей.
	Вместе чистили пойманную сыном рыбу, варили уху. Допоздна сидели у неяркого костерка... С небольшой ревностью смотрел, как дед заботится о внуке, как общается с ним. Такой ласки в детстве, по отношению к себе, я от отца не помню.  Коротка ночь летом. Ненадолго прилегли и встали на рыбалку. Я, избалованный сибирскими реками, большого азарта не испытывал, в отличие от пацана и дедов. Пошел готовить чай. Смотрю, и отец подтягивается. - И что не рыбачим? - Да так ..., - махнул в сторону воды старик. Посмотрев в небо, отец сказал: - Гляди, сын, опять вернулись.
	Высоко- высоко, среди редких облаков, парил степной орел. Последние лет 30 они не встречались. И вспомнилось, как лет 45 назад, отец вез меня на рыбалку на Урал. В силу своего возраста я восседал на баке «козла» М-103, и пытаясь перекричать звук мотоцикла, горланил песню. Это отец заставлял петь популярную тогда песню о черном коте. А почти на каждом телеграфном столбе сидели степные орлы.
	И вот теперь я снова сижу на древнем камне. Все, как и тогда. Только нет ни отца, ни Егорыча. У моего сына своя семья и свой сын. И я вижу, что впереди никого нет. Пришла зрелость, и я сам дед, и я внука балую, да и люблю, наверное, больше чем сына. Пройдет еще немного времени. Я стану старым, больным, как мой отец. И вырастит мой внук. Но и тогда я не забуду те две ночи и три дня, в которые мы с отцом поняли своим мужским понятием, как мы близки и нужны друг другу.